знач. изм. знач. изм.
EUR USD 23/07 63.49 0 EUR EUR 23/07 73.93 0
Погода за окном:

  • Детство в тыловой Выксе

    2015-10-07 0
    Детство в тыловой Выксе

    У них тоже было детство, только оно выпало на годы войны и не было беззаботным. Сегодня нам трудно даже представить то время, а им пришлось жить в нём, и даже в играх не забывать о том, что вот сейчас начнётся воздушная тревога.

    Они рано взрослели, заменяя взрослых в цехах у станков, на сельхозработах и на погрузке торфа. Но дети есть дети, и дух романтизма жил в них, и они искали приключений, порой сопряжённых с риском для жизни.

    Сегодня мы рассказываем о том, каким было детство у девчонок и мальчишек тыловой Выксы. Эти воспоминания написали наши земляки: краевед Анатолий Торунов; талантливый инженер, лауреат премии Совета Министров СССР Лев Шмелёв; начальник сектора технического перевооружения Дзержинского завода химического оборудования Фаина Климова (в замужестве Григорьева). У них разные судьбы, разные пути-дороги, но они сохранили в сердцах память о трудных днях жизни в тыловом городе. Фаина Климова живёт в Дзержинске, и после того как прочитала в нашей газете воспоминания подруги детства Ирины Сотниковой, решила поделиться и своими.

    Фаина, 8 летНесколько слов о Фаине Николаевне. Окончила школу №3 в 1951 году. Поступила в Горьковский политехнический институт на механический факультет. После его окончания получила направление в Дзержинск на завод химического оборудования. Проработала там с 1956-го по 1988 год. Трудовой путь начала с должности конструктора, завершила начальником сектора технического перевооружения завода. Там же, в Дзержинске, вышла замуж. Вырастила сына, который тоже окончил политех и трудится в техотделе завода химического машиностроения, конструктор первой категории. Брат Фаины, Валентин, тоже выпускник Горьковского политехнического, работал в Кемерове, затем переехал в Дзержинск. Умер рано.

    Их маму, Елену Ивановну Климову, хорошо знали в городе. Учитель начальных классов в школах №№1 и 3, директор детдома, инструктор горкома партии, зав. парткабинетом в парткоме ДРО, директор начальной школы №6. Муж, Николай Алексеевич, пропал без вести в войну. А потому пенсию вдове не платили. Елена Ивановна растила детей одна, дала им образование. И сама окончила вуз уже в зрелые годы.

    Статьи Льва Шмелёва и Анатолия Торунова любезно разрешила перепечатать редактор альманаха «Приокская глубинка» Галина Никулина.

     

    Повзрослели мы до поры

    Нам объявили, что началась война

    Я родилась в Горьком в 1933 году. В 1936-м родители переехали в Выксу. Папа, Николай Алексеевич Климов, был назначен директором школы №1 и преподавал физику, мама – учитель начальных классов. Жили сначала в каких-то частных домах. Один назывался «скворечник», там в 1937-м родился мой брат Валентин; другой – «поповский дом», а потом получили квартиру в посёлке Семи коммунаров, там я и узнала о войне.

    …Мне исполнилось 8 лет, а брату – 4 года. 22 июня – воскресенье, мы были в парке: папа, мама, мы с братом. Сидели на траве между летним кинотеатром и Лебединкой. Вдруг громко заговорило радио и объявили, что началась война. Родители быстро собрались, и мы поспешили домой.

    Включили радио, а это была чёрная картонная «тарелка», и стали слушать выступление Молотова.

    Крайний слева – Николай Алексеевич Климов, папа9 июля папа получил повестку. Слёзы, сборы… Не помню, какого числа, пришло много учителей и ещё каких-то людей провожать папу. Все вместе они пошли на станцию Молотово, там, наверно, был сборный пункт. Нас с братом взяли только до парка, и потом отправили домой. Мы тогда ещё не знали, что видим отца в последний раз. Маме тогда было 30 лет, она осталась с двумя детьми.

    Школа

    1 сентября 1941 года я пошла в первый класс школы №1. Первой учительницей стала Таисия Фёдоровна Горбунова.

    С пятого класса я училась в школе №3, потому что в нашей разместилось ремесленное училище.

    Сначала писали карандашом, а потом перьевой ручкой с пёрышком №68. Чернила носили каждый в своей «непроливайке» в сумочке, которую закрепляли снаружи на портфеле, чтобы не облить тетради и книги.

    Настоящие тетради были, наверное, только в первой четверти, а потом – самодельные из разной бумаги и разного формата. Вместе с нами в классе учились ребята из детского дома и эвакуированные из близлежащих районов. Нас чем-то подкармливали: сухарики, пряники на патоке. Летом давали талоны на обеды, и я ходила в столовую около рынка. Кормили супом, кашей серой и колючей, на третье – какое-то питьё.

    В 1942-1943 годах над Выксой регулярно летали немецкие самолёты бомбить Горький, и в городе объявлялась воздушная тревога. Окна в домах мы заклеили полосками бумаги, чтобы при бомбёжке не вылетели стёкла; зашторивали тёмными занавесками, хотя в домах электричества не было. Вечерами сидели с коптилками. Керосин выдавали по талонам. Когда объявлялась тревога, мы с братом надевали пальто (в любое время года). Я брала в руки папин портфель (в него мама сложила все необходимые документы). Мама брала брата за руку (или на руки), а в другой она ещё что-то несла, и мы шли в лес (это за парком, где теперь разросся микрорайон Гоголя). Так толпа, в основном, матерей с детьми тянулась туда. Я уже была взрослая и не отставала от мамы.

    Письмо от папыУ дома за сараями женщины копали траншеи типа окопов, чтобы можно было прятаться в них днём.

    В ДК им. Лепсе расположился госпиталь. Там сплошь, где только можно, стояли койки с ранеными бойцами. Я не помню, каким это образом было организовано, но мы с братом ходили туда выступать со стихами, танцами. Если я делала что-то не так, брат задавал рёву.

    Дети в посёлке играли в «войну» или «красные-синие», в прятки, лапту, в мяч, в ножичек, скакали в «классики».

    Мне часто приходилось ходить в парк за шишками, на них кипятили в самоварах воду. Постоянно караулили почтальона, ждали писем от папы. Он писал часто маме и нам с братом печатными буквами с рисунками (домик, цветочек). Его письма хранятся у меня до сих пор. Часто, когда мама писала письмо папе при нас, она на странице обводила наши с братом ладошки с растопыренными пальцами.

    Быт военного времени

    У нас около дома был огород на песке. Мы сажали картошку и какие-то овощи: всё росло плохо, картошка родилась очень мелкая, и то её воровали. Есть хотелось всем и всегда. В лесу на месте современного микрорайона Гоголя нам дали какую-то поляну, которую кое-как вскопали и посеяли просо (не знаю, где взяли семена). Конечно, ничего не уродилось.

    Зимой дома было холодно. Дрова выдавались по ордеру, как-то их доставляли по домам; но кроме них обозначали деревья в лесу (сосны), на них ставили зарубки и номер.

    Елена Ивановна с детьми Фаиной  и ВалентиномВнизу, на первом этаже нашего дома, жила семья: бабушка, тётя Лиля и её сын Юра, на год старше меня. И вот однажды зимой мама, тётя Лиля, Юра и я с санками, пилой пошли в лес за Варнавским прудом. Мамы наши находят выделенное дерево и пилят его. (Как вспомню, так плачу). Дерево валят и начинают срубать с него сучья. Мы с Юрой стаскиваем их в кучу. Затем отпиливают у основания (комля) дерева часть ствола, чтоб его можно было увезти на санках. Взваливаем на санки и везём домой (слёзы!). Две женщины тянут за верёвку, а мы вдвоём помогаем сзади. Вспоминать это тяжело и невозможно – бедные наши матери… Потом несколько дней этот ствол распиливали, затем кололи, это ведь было сырое дерево!

    Я помню, как-то мама колола эти эти дрова и плакала навзрыд. А те, что нам выделяли, распиливали в основном мы с Юрой, он потом их колол, а я таскала в коридор на второй этаж и раскладывала их там.

    У нас были две смежные комнаты, а третью отдали жене папиного брата, тёте Оне. На две комнаты – одна смежная круглая печка. Зимой её надо было топить два раза, потому что было очень холодно. Я топила один раз, обычно что-то варила в чугунке (суп или картошку). Получалось, что ни тепла, ни еды. Мама всегда пропадала на работе. Приходит мой брат из детсада, мы садимся на мою или его кровать, кутаемся в папино зимнее пальто и сидим, ждём маму. Темно, коптилка погаснет, так и сидим, прижавшись друг к другу.
    Да, зимой замерзала вода в водопроводе, и приходилось за ней ездить на санках на колонку на Ризадеевскую улицу. Брали два ведра, потому что одно полное не довезёшь, вода расплещется или ведро опрокинется. А тут два неполных – более устойчиво.

    Пустырь рядом с улицейПохоронки

    Зимой 1942 года начали приходить похоронки: на младшего брата папы (дядю Мишу), на Славу Мотовилина, на Глеба Смирнова – соседей и папиных учеников, которые окончили школу в 1941-м.

    В сентябре 1942 года пришло последнее письмо от папы (от 17 сентября). Он был в армии Чуйкова под Сталинградом. Пришло извещение, что он пропал без вести, ему было 34 года. Так он числился в без вести пропавших до 1997 года. Мама писала запросы в Подольский архив 17 раз. И только в 1997 году ей сообщили, что папа умер от ран 20 сентября 1942 года.

    Не осталось ничего

    Улица Семи Коммунаров, 40-е годыПапа любил охоту, и у нас были две собаки: Дионка и Шугай. Мама их отпустила, потому что кормить было нечем. Ружьё, патроны и ещё какие-то вещи продали или обменяли на еду. Было обычным явлением: кто-то из знакомых ездил в деревню и ему сносили вещи, которые можно было обменять на продукты. Жителям выдавали карточки на продукты (хлеб, соль, сахар, маргарин). Карточки были разные: рабочие, иждивенческие, детские; давали талоны на мыло, спички. Были ещё ордера на одежду, обувь. Запомнила зимнее пальто из хлопчатобумажной ткани цвета хаки на вате, без мехового воротника; помню брезентовые серые туфли на маленьком каблуке, и очень хорошо помню ботинки брезентовые на деревянной подошве из двух половинок, скреплённые стелькой изнутри (и с какими-то завязками), чтобы сгибались при ходьбе.

    Щёлоком из золы мыли голову, стирали им же бельё. Полоскать бельё ходили на пруд.

    Как закончилась война?

    Стоял хороший солнечный день. К нам приехала бабушка (папина мама). Сказала, что войне конец. Все радуются. На улице шум, песни, а у нас на кухне сидят бабушка и две её снохи – мама и тётя Оня, и плачут навзрыд. Я гуляла на улице со всеми. Прибегу к ним, поплачу, и опять на улицу – там праздник, все радуются.

    Фаина Климова (Григорьева). Фото из архивов автора, Надежды Князевой и музея АО «ВМЗ»

     

    Детский салют в Выксе 9 мая 1945 года

    Безмерной была наша радость при­хода долгожданного дня Победы над фашистской Германией. Миновали трудные дни военного лихолетья с гибелью близких людей на полях сра­жений с люто ненавистным врагом.

    В дни войны любимым занятием выксунских мальчишек были вылазки на «стружку», на места свалок военного металлолома вдоль путей железной дороги. На берегу Запасного пруда высилась гора танков, привезённых с фронта на переплавку в мартеновских печах. Возле железнодорожной станции, в широкой колее, в кучах металла беспризорно грудилось несчётное количество патронных гильз, пуль, частей гранат и прочего оружейного железа разных марок и калибра. За забором 3-го материального склада металлургического завода – гора трофейного огнестрельного ору­жия, штыков и сабель. Через подкоп в земле под забором склада, возбуждаемые лёгкой возможностью приобщиться к военным трофеям, мальчишки с ловкостью фронтовых раз­ведчиков похищали оттуда оружие. За складами, на обширной болотистой местности, среди щетинистых кочек и зарослей ольшаника по берегам баклуш, нередко встречалось брошенное оружие. Мальчишки уно­сили с собой наиболее привлекательные трофеи. В то время я обзавёлся трофейным карабином Stеuer, выменяв его на саблю с ножнами, обменянную ранее у товарища с сосед­него двора на старинную монету. Спилив приклад, предварительно испытал винтовку поздно вечером у дома, в огороде, привязав к столбу и дёрнув с расстояния верёвочку, прикре­плённую к спусковому крючку. А вот моему товарищу из со­седнего дома, Владику Кирееву, не повезло: при выстреле он лишился глаза, применив к трофейной винтовке самодель­ный патрон несоответствующего калибра.

    На городских дорогах появились мотоциклы иностранных марок «Цундап» и «Харлей», доставленные в Выксу с фронта на переплавку с общим трофейным металлическим хламом. Слышал тогда в бытовом разговоре, что счастливым обла­дателем трофейного «Цундапа» с материального склада №3, с незначительным повреждением техники, стал и глав­ный инженер ВМЗ Цыганков вместе с другими жителями города, имевшими доступ к трофейному железу.

    Однажды вечером по пути из шко­лы после занятий в третью смену запаслись порохом. Учились в полукамен­ном здании на берегу богатого тогда раками Нижнего пруда. Из складированных воинской частью на площадке у железнодорожной ветки зелёных деревянных ящиков, в которых, словно сытые поросята, лежали мины, под носом беспечного часо­вого набивали карманы упакованным в мешочки порохом.

    9 мая 1945 года вместе со всей страной радовались дол­гожданной Победе и мы, дети войны. С крыши дома (ныне №32), что на улице Красные зори, со школьными дружками Верленом Зориным и Рудольфом Изосимовым в честь окончания Великой Отечественной войны и победы над проклятым врагом мы грохнули выстрелами в небо из моего карабина, а затем быстренько смотались с места происшествия. А поздним вечером за 16-м магазином, на песчаном пустыре – нашем в ту пору футбольном поле неподалёку от Межонского пруда, мы выдолбили в земле дыру и наполнили её похищенным порохом, затем подожгли с некоторого расстояния. С радостью и восторгом увидели, как вдруг, словно сказочный джинн из бутылки, взметнулся ввысь фонтан брызжущего огнями горящего пороха, озаривший темноту округи радостным светом долгожданного мира.

    Наши запасы пороха в тот вечер сгорели, а винтовку я разобрал, части в разные места разбросал за ненадобностью, война-то окончилась. В ту пору мне было 15 лет.

    Анатолий Торунов. 10 апреля 2007 г.

     

    Пятнадцатилетний токарь

    В 1941 году мне было 12 лет, я перешёл в пятый класс школы №3, ещё не ощутив летних каникул (каза­лось, что всё лето впереди), я хорошо запомнил выступление по радио Вячеслава Михайловича Молотова о вероломном нападении фашистских войск на нашу Родину.

    22 июня 1941 года я был вместе с родителями в завод­ском Песоченском доме отдыха. Взрослые восприняли это сообщение, понурив головы, а молодые – очень во­инственно. Беззаботных летних каникул уже не было. На­строение взрослых передавалось и нам, детям. Менее чем через месяц в Выксу начали поступать эшелоны с ранены­ми. Школы, Дворец культуры, дома отдыха и даже детские сады были переоборудованы под госпитали. В здании техникума, администрации города и церкви были размещены воинские части.

    При поступлении эшелона с ранеными нас через школу вызывали на их разгрузку. Носилки с тяжелоранеными носили по пять-шесть человек. В городе была введена светомаскировка. Вместе со взрослыми мы несли ночное дежурство, а для того, чтобы не уснуть, в руках держали погремушки. Помогали рыть бомбоубежища, вместе с учителями ездили на прополку в колхозы, а осенью – на уборку урожая.

    Осенью 1941 года, когда немецкие войска были у ру­бежа соседней с нами Рязанской области, Выкса могла оказаться в зоне военных действий. Ученики девятых и десятых классов вместе с женщинами и всеми выксунцами участвовали в сооружении противотанковых рвов по правобережью реки Оки от границ Касимовского района, через рабочие посёлки Шиморское, Досчатое, Туртапку. Нас использовали на подручных работах. Надо сказать, что эти рвы в некоторых местах сохранились до настояще­го времени.

    Каждая весть об оставлении нашими войсками городов переживалась с болью. Географию Родины нам пришлось учить по карте, на которой флажками отмечали располо­жение линии фронта.

    После разгрома немецких войск под Москвой настрое­ние было приподнятым, упрочилась наша уверенность в победе. Зиму и лето 1942 года переносили тяжело: учились, мно­го работали. В августе 1942 года нашу семью постигло горе: умерла мама.

    В апреле 1943 года под девизом «Фронт требует пополнения, а завод – наших рук» нас, учеников двух седьмых классов школы №3, срочно перевели в ремесленное училище №15 в группу токарей. Каждому из нас было неполных 14-15 лет. Мы не доставали до ручек суппорта станка. Нам срочно сделали подмостки. Буквально через пять-семь дней после краткого ознакомления мы уже выполняли сроч­ные заказы: производили проточку железнодорожных колёс, осей для железнодорожного транспорта, выпол­няли заказы военного назначения – проточку деталей мин, которые отливались в соседнем цехе завода. Поблажки на молодость нам не было – мы строго отвечали за выполняемую работу.

    Кроме основной токарной работы, в летнее время езди­ли на торфоразработки. Добытый нашими руками торф отгружался на газогенераторную станцию, откуда газ шёл в мартеновский цех завода, где производилась отливка специальной стали для брони. Много сил мы тратили в подсобном хозяйстве училища.

    РУ-15 считалось полувоенным. Мы ходили в караулы, дежурили на крышах зданий, особенно в период, когда были массированные налёты на Горький (на автозавод). Их маршрут полёта проходил над городом Выкса с пун­ктуальной точностью – в 23.15-00.15, в ночное время. Было жутковато, мы с тревогой вслушивались в гул немецких бомбардировщиков, пролетавших над нами.

    В августе 1944 года после выпуска из ремесленного учи­лища я поступил в Выксунский металлургический техни­кум на специальность «Прокатное производство». Но вме­сто занятий 15 августа 1944 года наша группа была направ­лена на строительство общежитий завода. Нами было построено два двухэтажных здания на улицах Островского и Чкалова. Руководил нами плотник солидного возраста. И хотя нам было всего по 14-15 лет, работали мы на совесть. Эти дома до настоящего времени служат людям.

    День Победы советского народа – 9 мая 1945 года – встретили окончанием первого курса техникума.

    Лев Шмелёв

     

    Благодарим за помощь в подготовке материалов музей истории АО «ВМЗ», Ирину Сотникову, сотрудников библиотеки «Отчий край»

     

    Рубрики:

    Номер:

  • отправить другу
  • распечатать
  • Комментарии

    Имя
    E-mail
    Текст
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
    Отправить
    Сбросить