Но всё же славный случай был: атаку танков я отбил

И хотя здесь его ждали, тем не менее удивились его активности и тут же наметили маршрут встреч. В школах его принимали с интересом, а рассказ о боевой молодости вызвал и восхищение, и многочисленные вопросы. Посетив музей Героя Советского Союза лётчика Александра Горовца, был потрясён и подвигом бесстрашного лётчика, и богатой экспозицией. Написал отзыв о музее в книге записей в надежде приехать к нам ещё раз. Юрий Юрьевич оставил и свои воспоминания о боевой юности. Сегодня мы предлагаем их вашему вниманию.

...Летом 1942 года полуторка высадила нас троих на переднем крае Волховского фронта. Сразу попали под обстрел. Понюхав пороху, начали окапываться. За три дня соорудили кольцевой бруствер для огневой точки. Пулемёт у нас был не обычный, а крупнокалиберный: хочешь – по самолётам строчи, а коли танки беспокоят, то и их встретить можно. «Стариком» в нашем отделении был Колыгин, а ещё 20-летний Бабкин. Мне, старшему сержанту, было без малого 19 лет. Тонкости и хитрости стрельбы из этого грозного оружия я постигал в течение месяца в Кунцево.

«Танки!» – завопил вдруг Бабкин, и я увидел на горизонте два танка. Да, пропали бы без меня мои боевые друзья... Я не растерялся. Схватил стальные коробки с лентами, а пулемёт – Бабкин с Колыгиным, закричал: « За мной!» и побежал к опушке леса, где можно было укрыться от танков. Плюхнулся на мягкую землю, а пулемёт уже сзади подпирает. Молодцы, друзья, с такой тяжёлой махиной догнали меня. Надёжные, настоящие, вот что значит школа советская, патриотизм русский! Сколько фильмов и книг прочитано об отважных русских солдатах всех времён, аж дух захватывало, пример для подражания достойный. Потому и утюжили мы эту мразь поганую, что на землю нашу посягнула.

Фашисты строчат из пулемётов наугад, им цель нужна. Нас не видят. Но я-то вижу их, гадов, отчётливо! И стреляю. А пули у меня разноцветные: трассирующие, бронебойные, зажигательные... Увлёкся так, что не заметил манёвра противника. «Отходят!» – радостно кричит боевой друг. До сих пор слышу этот энергичный голос. Можно и передохнуть: мы от вражеских пуль не пострадали, правда, осколком поцарапало щеку Бабкину, но в медсанбат он идти постеснялся. А уж сколько вмятин на пулемётном щитке – не считал. Доверенная нам позиция осталась на замке! Обрадовались, когда дислоцировали нас в Малую Вишеру. За день соорудили огневую точку на краю оврага. Командир взвода захотел фашиста обмануть, и у него здорово это получилось! Четыре бомбы швырнул на нас фашист-аккуратист. Вокруг нас крестообразно так и легли, взорвав землю. А та, что предназначалась для уничтожения нас, взорвалась на дне оврага!

Но вот тут надо немного пояснить. Туча вражеских самолётов летела бомбить крупный железнодорожный узел. Я же решил «пострелять» по немецким бомбардировщикам и целился в самое уязвимое место – в брюхо самолёта, когда тот выходил из пике. Но мой комвзвода вовремя подоспел ко мне. «В укрытие!» – заорал он, оттащил от пулемёта и повалил на землю. Да, если бы не комвзвода, не дождалась бы меня милая Кострома! В утиль превратился пулемёт.

«Куда теперь девать старшего сержанта Попова? Да ведь он не только из пулемёта может тараторить, но и языком владеет немецким!» Затараторил я в корабельный рупор, и мне удалось заманить троих перебежчиков.

Командование наградило меня орденом Отечественной войны I степени и медалью «За боевые заслуги». А осенью 1944 года на станции Черская, когда в засаду попала наша разведка (я был переводчиком в стрелковом полку), меня ранило. Отправили в госпиталь далеко-далеко, в Удмуртию, в Ижевск. Осколок размером с лесной орех врачи из спины удалить не смогли, так с ним и живу. Временами он, конечно, беспокоит. Вспоминаю дни горячие, боевые, и даже короткое написал стихотворение:

Фашист разбил мой пулемёт,
А я промазал, идиот!
Но всё же славный случай был:
Атаку танков я отбил!

Юрий Попов, с. Сокольское Нижегородской области.
Фото из открытых интернет-источников